бездарность преобладает
одиночество
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

бездарность преобладает > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — понедельник, 21 января 2019 г.
•| Меркурий зовёт в небеса А.С.Гро 10:50:00

Sun king in dust — из звёздно­й россыпи­ небес

Принятие себя — это не конечная остановка;­­
это не отказ от изменения в лучшую сторону;­­
это шанс начать жить;­­

­­­­

От горла до солнечного сплетения. И окаянный кол из сердца торчит. Ручьи пота. Немеющие руки. Зато, стиснув зубы, пытаешься сдерживать слёзы, но через дамбу прорываются горячие капли. Выпить ли лекарство, вызвать ли кого-то. Как и тогда, почти упав в дверях на соседку и моля не вызывать скорую, терплю изнывающее нечто. Но тогда было проще и вместе с тем сложнее: тогда не жгло в груди, а сейчас в глазах не темно. Расслабиться и успокоиться. В теле как будто нет сил — как будто почти размякшее — зато есть какая-то тихо бурлящая энергия, разрывающая меня изнутри. Я часто или не часто прошу прощение за излишнюю открытость и частые жалобы, но в то же время я не выдаю и половины того, что во мне изнывает. В реальном мире меня подводит моя сдержанность. Может быть, колики боли не носились по моему телу с такой скоростью, будь я... пока ещё пишу, дышу. Однако я как будто бы вдыхаю в себя боль. Во мне железа нет. Это так, на всякий случай. Для меня моя ранимость всегда была чем-то постыдным; меня с детства учили молчать о боли и стискивать зубы, чтобы не рыдать. Как будто быть ранимым — это грех. Но куда больший грех — быть лезвием. Я не смогла быть полноценно ни тем, ни другим. Моё остриё ломается о чужие щиты, но царапает и запоминается. Не смогла быть ни эгоистичным цветком, ни добрым сказочным персонажем. Эмпатия то спит, то машет рукой. Моё состояние вечно нестабильно. То мне хочется одарить всех лучами добра, то причинить боль близким людям, но чаще я просыпаюсь по утрам с пустотой в глазах. Мне не осилить этот ящик Пандоры. Я разучилась контролировать эмоции, но и не научилась их выражать. Они рвутся наружу, искажая всё светлое, что когда-либо во мне было, но и выхода им нет. Либо я тот айсберг, с которым сталкиваются те, кто верил в меня. Я не пылающий огонь, я бесчувственная льдина; но в то же время я не бесчувственная льдина, а пылающий огонь. И маленький обнажённый нерв. И безумно одинокий. Прошло несколько лет, как вдруг заметила — я исчезла, пропала, меня не существует. За что боролась, на то и напоролась. Меня съедала болезнь год за годом. Временами мне казалось, что я выигрываю, но меня не стало года три назад — считать нет желания. Если кто-то решил, что я была, то нет — имитация и постукивания по гробу. Я не раз упоминала слово "игра" — сыграть бы вон в то чувство. Мне отчаянно хотелось почувствовать неведомое чувство. Билась за него, обманывала себя и остальных, но... в чувства не играют. Я искренне верю, что мои спонтанные лучи были настоящими: враждебными ли, благими ли. Когда мой старший брат в детстве приревновал родителей ко мне, то хлопнул дверью и сказал, что он теперь луна, а я "ваше новое солнце". В ответ звучал плач младенца из кроватки. Но братишка ошибался, ибо суть моя есть Луна, отражающая кривые лучи внутренней звезды.

Мне хотелось нечто важное для кого-то;
мне хотелось пожелать быть собой, принимать себя и...;
мне хотелось сказать, что... в моей голове хаос;
но, будь вы даже ржавым гвоздём, то от сути своей вам не уйти
— примите. Без конца давя и ненавидя себя, вы не перестаёте причинять боль другим.
тот, кто ненавидит себя, несёт в себе много боли, которая, вырываясь наружу,
пронзает других. Если есть ещё порох, то пусть хотя бы ваш погребальный костёр
будет освещать чей-то путь домой. Во мне всё ещё где-то прячется идеалист.
Помню его отражение в зеркале — мне тогда шестнадцать было.


Подкаст Kadebostany - Save Me

Категории: #7 - Сквозь тишину вслепую
показать предыдущие комментарии (3)
11:03:40 А.С.Гро
Но вообще-то... здесь было где-то успокаивающее. Не люблю лекарства. Я всегда старалась их избегать. Нет, не всегда. Но в последнее время - да.
11:56:37 А.С.Гро
ходим по круг - теперь сдерживаем бурю. мне хочется позвонить маме. но мне нечего сказать. да и она работает. да и вчера я звонила. мне хочется пойти спать. ибо всё вокруг вызывает беспокойство. я даже не знаю. что именно сейчас следует делать а что нет.
11:58:35 А.С.Гро
а говорят что ленивые люди счастливые. это всё вот от лени. да.
13:12:39 А.С.Гро
Ярушка, прости, я не хотел, чтобы ты летел с пары, чтобы позвонить мне. Не, ну я рад. Главное, что ты совсем не улетел с пары хд
суббота, 19 января 2019 г.
Про Емелю и щуку-волшебницу Сказка в стихах Виктор Шамонин Версенев 14:21:11
­­

За деревней, у речушки,
Проживал мужик в избушке,
Жизнь его была не мёд,
Воз забот он в гору прёт,
Да печали гонит прочь,
Он в работе день и ночь,
Жить ему в нужде нельзя,
В тех сыночках радость вся,
У него их трое, в ряд,
Кушать мальчики хотят!
Год за годом так и шли,
Сыновья все подросли.
Вот женился старший сын,
Жизнь у сына без кручин,
Средний сын жену привёл
И работать стал, как вол!
Жёны тоже при делах,
Та работа им не в страх,
А потом они уж в поле,
Нет семье на отдых доли
И, казалось, наконец,
Радуй сердце ты, отец,
Поживай без тех забот,
Наедай большой живот!
Да расстроен был старик,
Прячет он печальный лик,
Младший сын его, Емеля,
Был ленивым в каждом деле,
И любая та работа,
Не совсем его забота,
И жениться ему лень,
В деле он одном кремень,
Сытно, вкусненько поесть,
Да на печь опять залезть,
Сутки спать на печке той,
Чтоб до храпа, на убой!
Так минуло восемь лет,
Как-то осень встала в цвет,
Всех в работу запрягла,
Всем сейчас им не до сна,
Лишь один Емеля спит,
Сны он чудные глядит.
Добрый вышел урожай,
Закрома под самый край,
От излишков вновь навар,
Их сменяют на товар,
А потом уж нет забот,
Отдых зимний к ним придёт.
День базарный наступил,
На базар народ убыл,
Погрузился и отец
С сыновьями, наконец.
Дал Емеле он наказ,
Самый строгий в этот раз,
Чтоб невесткам помогал,
Их ничем не обижал,
А за помощь, посему,
Обещал кафтан ему,
И Емеля был согрет,
Долго он глядел им вслед,
А в деревню брёл мороз,
Стужу жуткую он нёс.
Вмиг Емеля влез на печь,
Сбросил он заботы с плеч,
Той минуты не прошло,
Храпом домик сотрясло.
Да невестушки в делах,
При своих они правах.
Дел по дому пруд пруди,
Да ещё дела в пути.
Наконец, свистульки-трели,
Тем невесткам надоели,
К печке двинулись они,
Слов сдержать уж не смогли:
- Эй, Емеля, ну-к, вставай,
Всяких дел по дому, в край,
Хоть воды нам принеси,
Гром тебя здесь разнеси!
Он сквозь дрёму отвечал,
Им с печи слова швырял:
- Неохота за водой,
На дворе мороз такой,
У самих же руки есть,
Легче вёдра в паре несть,
А тем, боле, задарма,
Не свихнулся я с ума!
Прорвало невесток тут,
В бой они опять идут:
- Что сказал тебе отец,
Помогать нам, наконец?!
Если ты пойдёшь в отказ,
Пожалеешь, знай, не раз,
Горьким выйдет тот кисель,
Про кафтан забудь, Емель!
Тут Емеля заюлил,
Он подарки так любил,
С печки тут же стал вставать,
Словом их давай хлестать:
- Что кричите на меня,
Вишь, уже слезаю я!
Разорались, дом трясёт,
Мертвяка ваш крик проймёт!
Он топор и вёдра взял,
До реки трусцой домчал,
Стал он прорубь ту рубить,
Рот зевотою сушить,
Нет в работе куража,
На печи его душа!
Долго прорубь он рубил,
Чуть не выбился из сил,
Вёдра полны, наконец,
Думку думает, делец:
«Ох, водичка, тяжела,
Руки рвёт мои она!
Только б мне её донесть,
Да на печь скорей залезть»!
Вдруг в ведро Емеля, глядь,
Он чудес не мог понять,
Щука плещется в ведре,
Тесно ей в такой воде!
Вмиг Емеля рот раскрыл,
Удивлён Емеля был:
- Поедим ушицы всласть,
Не дадим добру пропасть,
И котлеток сотворим,
Вечер славно посидим!
Только молвит щука та:
- Из меня горька уха,
И котлетки, знай, горьки,
Боком вылезут они,
Лучше слушай и вникай,
Да на ум себе мотай!
Возвратишь меня домой,
Стану я тебе рабой,
Все капризы, друг, твои,
Я исполню, говори!
А слова мои проверь,
Повторишь их вслух, Емель,
«По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу»,
А капризам тем, дружок,
И конца неведом срок!
Поражён Емеля был,
Рот он в радости раскрыл,
Щуке верил и внимал,
Глаз со щуки не спускал.
Он и двинул тут же речь,
Слов Емеле не беречь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Сами вёдра пусть идут,
Сами к дому путь найдут!
Вдруг издал Емеля крик,
Он ловил счастливый миг,
Вёдра двинулись вперёд,
Без его совсем забот,
Шли тихонько, без труда,
В них не плещется вода!
Щуку в прорубь он пустил,
Вслед за ними припустил.
Вёдра сами ходом в дом
И на место стали в нём,
И Емеля место знал,
Тут же печку оседлал,
Храп он в домике несёт,
Никаких ему забот!
Да невестушки не спят,
Вновь Емелю тормошат:
- Ей, Емеля, ну-к, вставай,
Наруби нам дров давай!
Шлёт Емеля им ответ,
Суеты в нём просто нет:
- Я, извольте знать, ленюсь,
Делать это не возьмусь!
Вон, под лавкой, есть топор,
Да и выход есть на двор!
Те невестки сразу в крик,
Не впервой им мять язык:
- Обнаглел ты уж, Емель,
Зададут тебе, поверь!
Обижать не стоит нас,
Про кафтан за нами глас!
И Емеля шустро встал,
Он подарки обожал:
- Всё, невестушки, бегу,
Отказать вам не смогу,
Нарубить мне дров пустяк,
Вам я, милые, не враг!
Только женщины за дверь,
У Емели шаг не мерь.
Он на печь обратно, шасть,
Речь он тихо начал прясть:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, топор, скорей вставай,
Поработай, друг, давай,
А потом домой спеши,
Вновь под лавкой той лежи,
А дрова пусть в дом идут,
В печку сами упадут!
Ну, а я вздремну чуток,
Этак, суток так с пяток!
И топорик скок во двор,
Стал рубить дрова топор.
Нарубил он много дров
И под лавку, был таков,
Те дровишки в печку, прыг,
Разгорелись в один миг.
Шло за ночью утро вслед,
В окна брызнул слабый свет,
А морозец вновь на круг,
Стал морозить всё вокруг,
Огонёк дрова съедал,
Без дровишек он страдал.
Вновь невестки кажут лик,
Прут к Емеле, напрямик:
- Ты, Емеля, в лес езжай,
Дров на вывоз запасай,
И в отказ идти не смей,
Нас, Емеля, пожалей,
Коль обидишь нас Емель,
Пропадёт кафтан, поверь!
Он с печи тихонько слез
И на дворик, под навес,
В сани лошадь он не впряг,
Развалился в них, чудак!
Посмеялся тут народ,
Смех по улицам идёт,
А Емеля, в тех санях,
Людям речь явил в размах:
- Эй, людская простота,
Отворяй мне ворота!
Вам, народец, доложу,
По дрова я в лес спешу!
Чудеса народ творил,
Ворота пред ним открыл:
- Ты, Емель, не тормози,
Много дров домой вези!
Запрягайся и в галоп,
Остуди, Емеля, лоб!
Смех волною покатил,
Рот неспешно он раскрыл:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, езжайте сани в лес,
Там, в лесу, наш интерес!
С места сани сорвались,
По дороге в лес неслись.
Диву дивится народ,
Он чудес сих, не поймёт!
Прикатил Емеля в бор,
Проявил в словах напор:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Ну-к, топорик, навались,
До семи потов трудись,
И с дровишками, домой,
Я ж посплю часок-другой!
И Емеля вмиг уснул,
В ус себе он и не дул,
А топор был молодец,
Погулял в бору, делец,
Был в работе голова,
Бор пустил он на дрова,
В сани скоренько убыл,
В них топор чуток остыл.
Сани двинулись домой,
Те дрова в санях – горой.
Спит Емеля на дровах,
Спит с румянцем на щеках!
Оказался слух так скор,
Царь узнал про этот бор.
Возмутился он: - Наглец,
Это за свинство, наконец?!
Порубить мой бор в куски,
Вправлю я ему мозги!
Бьёт тревогу царь в набат,
Шлёт за ним своих солдат,
И солдаты, прямиком,
Ворвались к Емеле в дом,
Стали мять ему бока,
Разбудили в нём зверька.
Слёз Емеля не скрывал,
Он слова в кулак шептал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Бей их, палка, не ленись
Перед ними не срамись!
С места палка сорвалась,
До солдат тех добралась.
Им, служивым, и не снилось,
Так попасть в её немилость,
И позора им не смыть,
Убегали, во всю прыть,
Синяков сокрыть не смели,
Был доклад их о Емеле.
В гневе страшном государь:
- Он воистину дикарь!
Так избить моих солдат,
Не пойдёт такой расклад!
Во дворец его, к утру,
Битым быть теперь ему!
Да Емеля крепко спит,
В доме храп волной висит.
Вот за ночью, наконец,
От царя к нему гонец.
Офицер тот - мокрый ус,
Испытал он власти вкус:
- Одевайся, жук, скорей
И до царских марш дверей!
Чужд Емеле сильный крик,
Перед ним он кажет лик:
- Царь ваш может подождать,
На указ мне наплевать!
Как на двор придёт капель,
Соизволю к вам я, в дверь!
Возмутился, сей гонец:
- Ты, Емеля, не жилец!
Офицер поднял кулак,
Дал Емеле он тумак,
Пал Емеля вмиг с печи,
Позабыл, где калачи.
Вдруг Емеля стал бледнеть:
- Дам тебе ответ, заметь!
Ты же, братец, офицер
И такой даёшь пример?!
Офицер усы утёр,
Он вступать не хочет в спор:
- Ты ещё и возражать,
Служку царского пугать?!
Я кому сказал, вперёд,
И раскрой попробуй рот!
Тут Емелю бес толкнул,
Он в словах уж не тонул:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Покажи нам гнев, ухват,
Ты на дело точно хват!
В гневе стал ухват летать,
Служку царского гонять.
Резво он к царю бежал,
Сказ царю в слезах сказал.
Царь готов был вынуть меч,
В гневе он и начал речь:
- Кто доставит, наконец,
Мне Емелю во дворец?!
Дам медальку, посему,
Да деньжат ещё тому!
Вмиг нашёлся хитрый чин,
Говорил с царём один,
До невесток поспешил,
Обо всем их расспросил,
Про кафтан от них узнал
И Емеле клятву дал,
Мол, поедешь ты со мной,
Ждёт тебя кафтан любой,
Да ещё подарков много,
Даст ему он на дорогу!
Тут Емеля и раскис,
На плечах его повис:
- Поезжай-ка ты, гонец,
Без огляда, во дворец!
За себя я поручусь,
За тобою вслед примчусь,
Свой кафтан заполучу
И такой, какой хочу!
Хитрый чин убыл без бед,
Изложил царю секрет,
А Емеля в думку впал,
Он на печке рассуждал:
- Как же я оставлю печь,
У царя там негде лечь?!
Долго он ещё сидел,
Весь от думок тех потел,
Осенило разом, вдруг,
Мысль его пошла на круг:
- На печи поеду, так,
А иначе мне никак,
На ногах своих ходить,
Можно им и навредить!
Слов Емеля не искал,
Он слова в уме держал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Поезжай ты, печь, к царю,
А я сон свой досмотрю!
Печка с места подалась,
Вмиг к дороге добралась,
По дороге резво мчит,
Из трубы дымок струит.
Вот примчалось, наконец,
Печка - диво во дворец.
Царь картину эту зрел,
На глазах у всех белел,
Взгляд к Емеле обратил,
Строго с ним заговорил:
- Ты зачем же царский бор,
Запустил под свой топор?!
За поступок, сей дурной,
Ты наказан будешь мной!
Да Емеля не дрожал,
Он с печи ответ держал:
- Всё «зачем», да «почему»,
Я тебя, царь, не пойму!
Ты кафтан мне подавай,
У меня ведь время в край!
Царь открыл мгновенно рот,
На Емелю он орёт:
- Ты, холоп, царю дерзишь,
Раздавлю тебя я, мышь!
Ты опух от сна уж весь,
Полежать надумал здесь?!
Да Емеле не вопрос,
Речь царя из слов-угроз!
Он на дочь царя глядит,
Счастья в нём поток бурлит:
«Ох, красавица, не встать,
Дело нужно мне верстать,
И к царю в зятья попасть,
Захотелось, прямо страсть»!
Развязал он язычок,
Шлёт Емеля слов поток:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Пусть же доченька царя,
Тут же влюбиться в меня!
И давай-ка, печь, домой,
Во дворце хоть волком вой!
Больно царь до слов охоч,
Вон, на двор ступает ночь!
Из дворца он покатил,
Царь словечки проглотил,
Стал он в гневе зеленеть,
Местью праведной кипеть.
А Емелю печь несёт,
Снега шлейф за ней идёт,
Прикатила печка в дом
И на место стала в нём.
Вот идёт в народ молва,
Разлилась вокруг слова,
Про любовь царёвой дочки,
Про её бессонны ночки.
Царь ругает денно дочь:
- Я устал слова толочь!
За Емелю не отдам,
Это просто, знаешь, срам!
Дочь не слушает отца,
Ей сейчас не до словца.
Осерчал в момент отец:
- Это дерзость, наконец!
Свадьбе этой не бывать,
Вам наследства не видать!
Слуг он вечером собрал,
Им приказ жестокий дал:
- Нужно им задать урок,
Изготовьте бочку в срок,
В изготовленную бочку,
Посадить такую дочку,
И Емелю вместе с ней,
Им так будет веселей!
К морю бочку ту свезти,
Приговор там привести,
Бочку сразу в море бросить,
Пусть её волнами носит!
Слугам выпал в первый раз,
Исполнять такой приказ,
Но ослушаться нельзя,
Бочек много у царя,
Посему и жалость прочь,
И приказ свершился в ночь.
Бочка скоро на просторе,
Бьёт её волною море,
В бочке той Емеля спит,
Сны свои опять глядит.
Скоро страх его поднял,
Он спины не разгибал,
В темноте и страхе том,
Бил он словом, напролом:
- Кто здесь рядом, отвечай,
Или двину, невзначай?!
Он дыханье затаил,
Голос рядом очень мил:
- Здесь, Емеля, дочь царя,
Не ругай меня ты зря.
Заточил отец нас в бочку
И на том поставил точку.
В море мы сейчас с тобой,
В споре с пагубной волной,
А погибнуть нам, иль нет,
Лишь у Господа ответ!
Вмиг Емеля понял суть,
Он готов исправить путь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Налетай же, ветерок,
Чтоб в беде ты нам помог,
Занеси нас в дивный край,
Нас из бочки вызволяй!
Ветер тут же налетел,
Бочку с ходу завертел,
Он её с воды схватил,
Вверх с собою потащил,
Как до берега донёс,
В щепу бочку он разнёс,
И умчался стороной,
Тишь оставил за собой.
Дивный остров встретил их,
При красотах всех своих,
Золотой дворец на нём,
Птиц полным-полно кругом,
А в сторонке та река,
В ивах чудных берега,
Воды реченьки чисты,
Есть берёзки у воды,
А в округе - светлый лес,
Да луга цветных небес,
А Емеля, сам не свой,
Пред царевной молодой.
Он в любви своей горел,
Ей признаться в том посмел,
Да и ей любви не скрыть,
Сердцу надобно любить.
Свадьба длилась три недели,
За столом все дружно пели.
Ел народ и много пил,
Шутки добрые творил,
И невестки те плясали,
И отца не забывали,
Братья тоже веселились,
Все на свадьбе породнились.
Царь покаялся в грехах,
Он ходил два дня в слезах,
Трон Емеле царь отдал,
И ничуть не горевал.
А Емеля, уж царём,
К щучке той явился днём,
Перед ней спины не гнул,
Волшебство он ей вернул.
Десять лет с тех пор прошло,
Ох, водички утекло!
Царь Емеля, видит Бог,
Под собой не чует ног.
Правит сутки, напролёт,
Хорошо народ живёт,
У Емели пять детей,
Пять прекрасных сыновей.
Только, правда, пятый сын,
Уж совсем ленивый, блин!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет!
Царь воздвиг за троном печь,
Да ему на час не лечь,
Коль теперь ты, братец, царь,
То бока свои, не жарь!
А на печь нашёлся спрос,
Держит сын по ветру нос.
Он на печке сутки спит,
Царь на сына не кричит.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина
Читает: Александр Водяной
https://yadi.sk/d/M­z2KtENhrxkkj

Категории: Сказка в стихах
пятница, 18 января 2019 г.
Fyodor Dostoyevsky&Osamu Dazai Koheyri Himitsu 15:45:05

I look inside myself and see my heart is black

Cold, we're so cold.



Подробнее…
­­


В идеально чистой зеркальной поверхности ты видела себя. Достаточно логично, не так ли? Строгая, деловая одежда - необходимое условие для собеседования. Судя по девушке, которая критически смотрела на тебя из зазеркалья, галочку возле этого пункта можно было ставить спокойно.
Впрочем, что-то было еще.
Ты растерянно пригладила волосы, бросая взгляд в окно.
Тускло. Пасмурно.
Холодно?

Это беспокоит тебя? Ну, конечно, именно это.

Йосано-сэнсэй не придала этому внимания, хотя кто бы винил ее? Проблема есть, и стоило бы искать ее решение, а не виноватых.
Беглый, расфокусированный взгляд твоих глаз споткнулся о единственного присутствующего человека в комнате. Парень валялся на диване и с наигранным интересом наблюдал за твоими манипуляциями. Беззаботный изгиб губ, наклоненная голова - ожидает твоих действий.

Быстрый анализ выделил основное в его образе и все сложилось вместе.
-Дазай-сан, - ты постаралась вырвать из внутренних резервов всю свою милость и очарование, частичку которых сразу вложила в голос.

-Прекраснейшая, ты в конце концов решилась согласиться умереть со мной? - Детектив прямо слетел с дивана на крыльях энтузиазма, бросаясь в твою сторону и угрожая разрушить своими объятиями всю маскировку. - Я знал, что эти завистники не смогут встать на пути самого прекрасного двойного самоубийства в истории!

-Дазай-сан, на самом деле я хочу у вас кое-что попросить. - Ты предварительно благоразумно подала руки Осаму, который, не сделай этого ты, с превеликой радостью заставил бы поправлять весь образ заново. Ну не впервые же за этот день складочки разглаживаешь, знаешь.

-И чем же я могу порадовать тебя? - Твои руки были мягко прижаты к сердцу парня, и твоя личность буквально видела как вокруг летали сердечки и сыпались лепестки роз. Неловко-то как. - Бриллианты? Цветы? Котенок?

«Котик - это неплохо», - отметил немного зависший от такой атаки мозг, пока бывший мафиози продолжал перечень.
-Э-э-э, - немного неромантично остановила ты увлекшегося ухажера. - Пальто можно? Пожалуйста.

Дазай не ожидал такого выбора. Секунд пять вы двое пытались поймать в окружающей тишине послание из космоса, когда Осаму открыто рассмеялся. Тихо, легко и совсем не обидно.
-Пальто значит.

-Ну-у, оно в моем стиле, - начала ты аргументацию. - На улице не лучшая погода, теплой одежды у меня нет, а собеседование важное. Вы, как помню, никуда не собирались. А больше никто не поможет.

Сухие факты вылетали очень...знакомо.
Очень подозрительно. Тебе нужно было контролировать себя и свое поведение. Сейчас же.

Дазай Осаму отпустил твои руки и, размышляя, потер подбородок.

Что же, придется прибегнуть к тяжелой артиллерии.

-И вообще, вот похожу в таком шикарном пальто - можно со спокойной совестью и умирать.

Шоколадные глаза противника засияли новогодними огоньками; несомненно, в его голове пронеслись все советы из любимой книги - какой из них лучше? Но был и нужный тебе результат. Удивительно теплый, великоватый тренчкот лег на твои плечи, будто огромный котяра.
Пахнет приятно.
Безопасностью.
Обманом.

Взглянула на часы, успешно сдерживая порыв перейти на родной язык. Нельзя.
Слишком подозрительно.

-Я опоздаю! - Испуг был натуральным, ты изо всех сил рванула на выход; параллельно еще распинаясь в благодарностях Дазаю и одевая его пальто как следует.
Небольшую пуговицу чужой одежды ты мучила до самого места назначения.

­­


Рабочая неделя подходила к финишу; в твою душу все большими шагами ступало спокойствие, отвоевывая у страха и тревоги свою территорию.
Обычно ступив в Агентство, ты была встречена приветливыми взглядами его обитателей, в которых, тем не менее, тлело знакомое тебе напряжение.

«Серии убийств продолжаются, несмотря на старания полиции и правительства...»


Телевизор собрал у себя всех, сухо сообщая о человеческих трагедиях.

Так горько и противно.

Будто в безумном порыве одуванчиков наелась.
От передозировки этого изысканного мнимого блюда тебя отвлек чей-то захват. Не успела собраться, как мгновенно была выпихнута из офиса и на буксире уже хорошо знакомого тебе пояса пальто последовала за никем иным, как Дазаем.

«Хана», - прозвучало на стыке реальности и твоего подсознания.

В какой-то момент времени, парень привел тебя в пустую небольшую комнату; кабинет - рабочий стол и принадлежности явно об этом кричали - был безлюден. Уже за это Осаму заслуживал твоей благодарности.

-Интересно, - удивительно серьезно начал он, поигрывая чем-то мелким в руке. Тут же поднимая эту игрушку перед собой, позволил тебе рассмотреть ее лучше.

Пуговица.

Сердце поменяло дислокацию, неудобно устроилось где-то в горле, мешая нормально дышать и говорить.

Окно? Дверь?

Инстинкт самосохранения спасает от опасности, да? Ты сознательно ей подвергаешься, а значит, чтобы не провалить затеянную игру, нужно контролировать даже такие вещи.

Тебе хотелось бежать.

Ты ступила ближе. К нему.

-Это пуговица? - Стыд сыграть было легче. - Я вам пальто испортила?

Дазай-сан и его острый, пронзительный взгляд не могли разрушить стену твоей уверенности.

-Чтобы его оторвать, тебе нужно было бы хорошо постараться. - Ты привыкла к дружескому тону этого человека, но сейчас он звучал как-то неправильно. -Это жучок. Хорошо замаскированный под пуговицу. Профессиональная работа.

Ты слышишь восторг? Или это самообман?

Он крутил его, будто держал в пуках какую-то драгоценность.

-Кто-то очень грамотно тобой воспользовался, прекрасная моя, - ненавистное слово, закравшееся в предложение суицидника, обдало ледяной водой.
Ты не знала, что сказать.
-Что вы будете делать теперь?
-Без проблем отловим всех плохишей, - надев снова свою маску беззаботности, Осаму обошел тебя, спрятав руки в карманы. - А ты подожди здесь, если хочешь, чтобы мы тебе помогли. Защитили от демона.

Он не догадывался, нет.
Он знал обо всем.

И оставил тебя одну. Двери даже не закрыл.
Защитят? Какая глупость.
Телефонный звонок далеким, загадочным голосом, будто магией стер весь негатив от этой миссии. Ты оставила комнату с едва ощутимым, легким сожалением.

­­



Вечерний город продолжал жить. Ты тоже, хотя и ожидала нападения из-за каждого угла. Это было так нелогично и недальновидно: отпустить тебя. Или детектив хотел убедиться в правдивости своих размышлений? Где прячется смысл?

Ты смотрела мимо немногочисленных людей, сквозь окружающее тебя пространство, полностью сконцентрированная на тревожных мыслях.

Когда кто-то высокий прижался своей спиной к твоей, ты вынуждена была оставить размышления.
-И как тебе Агентство? Понравилось?

В спокойном и неторопливом голосе промелькнули и скрылись солнечные зайцы иронии. Похоже, они зажгли фитиль твоей огненной радости, ведь вдруг твоя персона поняла, что Фёдор пришел сюда собственной персоной. Он то ли не боялся быть пойманным, то ли все уже продумал на этот случай. А скорее всего оба варианта одновременно.

-Они приняли меня настолько дружелюбно, насколько каждый мог. Даже не верится. - Ты немного расслабилась, физически ощущая вдохновляющую поддержку Достоевского. Стало легче, секундное удовольствие искрами пробежалось по пальцам. Ты даже не подозревала, как морально истощилась.

-Предсказуемо, - медленно, тягуче произнес, будто расписался под приговором. -За совершенные грехи следует наказание. Люди считают, что наигранная доброта уменьшит их заслуженные страдания. Но покоя грешникам не будет.

Мрачное предзнаменованием читалось в последних словах Фёдора. Ты знала много о каждом из детективов. И пока жила среди них, постепенно проникалась их мыслями и мировоззрением. Начинала сопереживать и сочувствовать. Сейчас уже, конечно, ничто не могло повлиять на тебя.
И, если так подумать, они тебя вроде как...

-Тебя приручали. - Подтвердил твои мысли Достоевский. - Дазай просто не мог не заметить твой потенциал. Я бы очень разочаровался, выбери он другую линию поведения.

Федор, отрада души, вконец оперся о тебя; похоже, все это время он точно работал на износ и непрерывно.

-Знаешь, - ты повела плечом, намекая, что использование тебя как подставки подходит к концу. - О манипулятивных техниках и их использовании, так же как и о моем большом потенциале стоит говорить в убежище.


Ты обернулась.
«Демон» Достоевский, лицо которого ты наконец имела честь лицезреть, как-то нехорошо - но знакомо и волнующе - тебе улыбался, радуя взглядом полузакрытых уставших глаз.

-Что же, пойдем.


­­


­­Посмотреть другие истории/рассказать о впечатлении можешь здесь - http://koneko22.beo­n.ru/0-22-4-u.zhtml

­­


Категории: Koheyri, Тесты
m3ss4ge to a nobody questionable reality 11:22:11
i am just another human being, im not talented, i dont strive for anything great in life, im just another animal of a kind. I am what you would call just a human pelt. A body to use, giving a reason for its worthless space taking life. And i dont mean sexually, more of eventually fulfilling somebody’s living, what our society calls a marriage. If not, i’ll try to live quietly, without interfering with other animal’s livings. Other than that, i am a nobody. A little nobody living in their zone of comfort, which at some point i have realised, finding pathetic. but there isnt anything i can do about it. I could learn basic skills like other humans do, in order to survive in the community. But i am talentless, im not good in sciences nor mathematics, although, i like art, but what im capable of isnt enough to express it. besides, i’ve lost hope in humans being able to understand the art. I think, as a human race - we failed. and im no exception. The only think im certain about that i am capable of - is thinking. a skill that most of our generation isnt capable of anymore. their lives are filled with the innovations of our society that does everything ,preventingthem from thinking. So much entertainment, they have no need to fill their heads with thoughts. but its no news, just an obvious fact that people tend to ignore. Which i think is even more pathetic than my enjoyment of my comfort zone. I am physically satisfied of my living to no limitations, but i ache inside. I ache from the lack of hope of this world. I am disappointed. Its hard to believe that this is life - and thats as far as it gets. Its so disappointing to realise that im just another organism, living on this one planet out of numberless in the universe, just another small organism living its sad life, in the made up society that we think is created morally correct, we? not even me, i was born in someone’s imaginary world. the regulations that are set upon this world are not even real. but being carried away, this is not the main point. the point is that, life is an experiment. my life is just another experiment of 8 billions on this planet, of the human race. i have only known pleasure in life, sadness as well. ive been in the despair, but i have never been to the bottom. i ache, because i lack the understanding and the knowledge of the reality. i ache, because im a nobody, and its the truth of the fact. i ache, because i question the point of MY life. i ache from people’s stupidity and ignorance. thats where my story starts with you. i am glad to have met you, somebody who sees beyond what is ethical. someone, i believe is a thinker too, yet stuck in the grey routine of the reality. we arent getting any time, we are just losing it. second by second. and i think you understand it. Yet, i dont wanna create any philosopher out of myself, i am an animal with basic instincts. i could’ve said that my interest and admiration of you has grown into feelings, but who, from all of the people i know, knows that they dont really have its place, more than you. your existence gives me certain emotional impulses, but giving it a thought, i think that youre right. Freud is right, and all of our decisions are based on sex. my interest in you was based on it, for sure. my emotions are based on it. my care for you is no more than sexual drive and respect in admiration. if it was broken down, theres no more to that. i like speaking to a person like you. consequently, i am capable of nothing but think and suck on all of the knowledge i can fit in my brainpan. I also think that one of the steps towards relieving the unbearable pains within, is hitting the bottom. I am fond of despair, pain, hopelessness because i think that the world (the world that we know) is truly consistent of that, all my pleasures and comfort is just an illusion that i used to live in, but i awoke. my life is just an experiment and i want to get to the bottom of understanding. Due to myself just being another basic animal, i dont dare deny it. the common instinct of self survival wouldnt let me ‘hit the bottom’, truly understand and concur the pain that we know. I believe physical pain evolves into the one within, the knowledge of this life’s horrors. My flesh is just a road to take towards the inspiration and enlightenment of my mind. or so, that is my belief. As in, for you. You bring hope to my life for gaining that enlightenment. apart from that yourself attracting me in an animal way. You think, you became my online friend. now i understand that your presence helped me understand what i want better. or in other words, my unexplainable ‘feelings’ for you were questioned, and i attempted to find an answer to it. You raise a curiosity in me. and for now, you are the only person i think i can share such ideas with. apart from that, despite our miles away, i would trust you with helping me understand all the despairs of the world that i live in - one of the versions of this world, the one i try to understand. i mean, we all have our sets of eyes, and i explained how i see with mine. The other nights requests that i made, were out of nowhere. I was hit with a sudden emptiness and void, i didnt know why and was unsure if you wanted to know. eventually my mind was suffering from an unknown encounter. i didnt have the power of words to express it. not knowing why, but leading me to the desire of being hurt by you. so maybe, heres why, the concept that would answer your questions. youre quite an important figure of my conclusions lately, so i wanted to be honoured to be hurt in a special way, maybe with some feeling towards me, apart from the cold satisfaction of seeing somebody getting hurt. i didnt wanna be a somebody. i still dont, and thats the answer my questions were targeted for, which i was still unsure about. unsure whether youd enjoy my pain any more than other people you know. but then again, i think im a web nobody to you. but its not the point, again. Coming to a conclusion as to why i said all this - i woke up with a clear mind, and it was hurting.

Like i said, i like art, but im not an artist. yet. I think i could turn my life into a canvas, which could be made into a masterpiece with my living suffering, which i think a person who understands my art, such as yourself could be the right assistant for.
среда, 16 января 2019 г.
никчемный юзер жизни Куроноя 01:11:27
Налей мне, если ты хочешь скандала.
Нет, нету никого хуже, чем я - ты сама мне так сказала.
вторник, 15 января 2019 г.
. Хорьхэ 21:23:48
 Какой ад я пережил вчера...
Я не давно порекомендовал одной девке антидепр и... Как бы меня наказали за это!
Вот, мол жуй, доброхот.
Она ж должна умучиться, как ты в ее годы, а ты подшухерил.
Мразь, получай. Вот такая мысль чет посетила. Ну, про мои мучения писать сложно. Это мне нужно нажраться накуриться.
Но я напишу. Очень сложно.
Наконец-то я один.
Начну. Неважно, куда я должен был. Неважно.
Я, не спав накануне, как дурак, от нервов или. В общем, я ожидал ад, я получил. Но... Нетак, как я думал. Я ныл везде анонимно, как мне страшно, и... Заметил интересную херь. Это возбудило меня. Сама возможность сказать,
мне страшно, понимаешь, послужила хорошим таким спусковым механизмом. И, я решил не уходить, не кончив. Чтоб просто скинуть напряжение, и. Сделать это на обретеном триггере. Нувыпоняли)
Что там, это было бесподобно. Сама идея сейчас при оглядке в ее конкретном выражении,, вызывает у меня недоумение. Но при глубоком вхождении в транс все становится обьяснимо. Я пришёл в крайне романическое состояние после. Я хотел бы жить в этом состоянии... Но, как само собой, ныне я его утратил и утратил довольно быстро, лишь начав ненавистные сборы. Весь этот деловой настрой напроч вышибает романтику.
Я на нервах выбег из дому. Вся вот эта дерготня. Я в аду ее видел, да.
Ну да ладно. Я сел в транспорт, набитый утренними работягами. Было темно и бесперспективно, тягостно и безрадостнов то ледяное гадкое зимнее утро...
Я определённо родился здесь, в этой стране, чтоб быть поближе к аду, чтоб мучиться всю жизнь от холода и голольда.
Я дурак, чего там.
Я почувствовал, как начинаю погибать от холода, но это было терпимо.
А нестерпимо было дальше. Дальше мой неугомонный мочеточник решил, что пора. Он послал пару болевых сигналов в почки, дальше просто терзал уретру прибыаающей водой.
Я понял, что все хуже, чем казалось.
Мне нужно было очень далеко, дальше, чем обычно. Я мог бы вылезти пораньше, после сесть опять, но время! Я терял его. И я решил подыхать. Не знаю, как мне пришло, скорее от невыспанности, положить голову на стекло. И я, вот так, держа ее чуть набок, терпел и внутренне плакал.пиша,я пишу к невидимому гипотетическому понимающему читателю, хотя, по моему опыту, таких очень мало. Но иллюзия понимания ниипаться как согревает душу.
Итак. Я сидел и медленно погружался в великое ничто. Все стало каким то водянисто расплывчатым, смутным. Я решил не впадать в отчаяние, хотя был близок к нему. Я отвлекался видом за стеклом и смутно вспоминал и впадал в забытье. Я вдруг представил, что у меня очень очень большие глаза и это очень поэтичный вид придавало склонившись набок и с большими глазами. Я был еще скромен, а меня кто то безоговорочно принимает или примет. Да, вот так я страдаю беспонтово, а меня любят и принимают. Ибо, по неясной мне причине, моя уретра зачем то поддерживает связь с населением. Да, с тем что я так презираю, с людьми, с народом.
Далее, с горя, чтоб легче выдержать-а я неосознанно делал все для этого, я стал перечислять в уме буквы, ожидая ту, что позволит сделать это легче. Я нашел. Она синяя. И меня очень поддерживал синий цвет и оттенки его. И я видел, как меня в полумраке встречали огоньки каких то парадных и бредил, как я жил там с человеком, который тоже всю жизнь считал себя неудачником. Это его слезы подьялись на стекле и вокруг все стало слезно слюдяным.
И мы жили где то у воды, у моря даже, бедно и бесприютно и неудачники, да.
Столько этих слез... Непонятных.
И меня просто уносило от всего. Дальше. От всего мира. Я видел вывески, людей и я просто знал-у но сит. Я будто скончался и меня уносит куда то за пределы. Некоторые знают это, а кто то нет, но они смотрят на меня на остановках. Я не принадлежу, это не относится ко мне, каждый обьект напоминает мне о том, какой я лох и неудачник, ничего не добившийся лузер. Но... Уже все.
Уже уносит. И взгляд на остановках... Прям в душу, в середину груди. Ух. Они немного цепляли меня за живое, бередя старые социораны. Раньше я бы сел прямо, приосанился, принял позу, напялил маску.
Но... Я решил оставаться подобно неодушевленному обьекту в том же положении. Смотрят и смотрят. Меня уже тип нет. Я выдержал. Но вот сейчас, вспоминая, я чувствую, какого это, как это трудно, грубо и нелегко. У меня, пожалуй, не будет слов, чтоб передать этот социодискомфорт словами...
И по сю пору я думаю, насколько я гол пред взглядами, как это трудно их выдержать.
Мне нужно работать в этом направлении:выдержи­вать взгляды.
Ну так вот. Продолжу.
Я умирал. Именно так. Мои страдания были схожи с этим. Я мысленно иногда просил водителя, чтоб он не останавливался.
И я подумал, как вообще страшно-умирать. Ты просто ощушаешь мучения, ничего кроме.
Ты не знаешь, что ждет, и я еще, напомню, находился в неком поэтическом уныниии, поэтической грусти, которая позволяла мне выдержать, протянуть. Впрочем, осознание своего конца, поставило меня перед фактом, что грусть и упадочный настрой уже не помогают. Я умираю... Нет. Это не то. Да, может, я и умираю, но я буду жить. Я выживу. Я обязательно... Жить... Я живу. И вот это уже дало силы. Пусть обьективно я подыхаю, но я настроен на жизнь и душа как то вдруг обрела силу именно с настроем на жизнь!
Ну, вот мы у места выхода... Я был в трансе... Выскочив, я в полуосознанном состоянии побежал туда, где б смог отлить... И... Я сделал это! Я долго журчал, пошатываясь... Я готов был потерять сознание в процессе... Чесались десны.
Отлив до последней капли, я вышел.
Думаете, все? Ан, нет. Я еще не рассказывал про путь домой.
Сидя в искомом здании, я подумал, как человек реагирует на все. Скажем, на звук открывающейся двери. И прочие вещественные ощущения. На звук своего имени. Дух вздрагивает от звуковых колебаний. Это ли не зависимость. Я был протяжным в момент мучений. Это нужно было :протяжность, неторопливость. Вспоминая детство, я подумал, что я жил там какое то время с ощущением того, что я никогда не вырасту.
Что я так и буду ребенком. Никогда не взрослым. Оно нагоняло легкую тоску и безысходность.
Я находился там где то около шести ч. И не курил. Поэтому, выйдя, я первым делом закурил на обочине. И... Начал падать. Кое как вернул равновесие и пошатываясь, слабыми шагами, пополз на остановку.
Идя до нее, я думал, что трудом, именно трудом, я никогда не искуплю своей кармы. Потому что сколько бы я не трудился, сколько б не изнемогал, это как правило, убивало мою душу и не даровало решительно ничего. Абсолютно. Кроме горького опыта и измождения.
На остановке я увидел забегаловку, но решил не заход